Громче, громче хлопают ладони,
Бубен бьет и чаще, и сильней…
Оч-ча-ча! – чье сердце не затронет
Вольный танец тундровых людей.
Сколько в нем задора и волненья
И какой любви призывный крик!…
Выплеснулось в пляске вдохновенье –
Чувств неисчерпаемый родник.
Незаметно приблизилась дата очередного юбилея замечательного человека – Николая Лазарева, Коли, как ласково называли его земляки. Заслуженный артист РСФСР, солист прославленного ансамбля «Мэнго» отметил бы сегодня свое 75-летие. И опять это горькое – «отметил бы». Как часто мы пишем эти слова, рассказывая о тех, кто не щадил своего сердца и души, создавая произведения искусства или строя новые дома, идя по пурге за оленьим стадом или воспитывая черноглазых детей-северян! Как часто спохватываемся, что не поддержали в трудный момент, не обратили внимание на недомогание, считая, что уж они-то справятся, вывезут…Коля был таким – безотказным, ответственным, пропускающим через себя все перипетии окружающего мира.
Как ни странно, задокументированных воспоминаний о нем осталось до обидного мало – самыми ценными и обстоятельными поделился в своих книгах и статьях журналист, музыкант и летописец первых десятилетий «Мэнго» Валерий Кравченко. Его строки о Николае Лазареве в той или иной вариации перепечатывались позднее другими авторами, и везде рассказ об артисте содержал в себе стандартное повествование – родился, случайно попал в ансамбль, сразу стал ярким исполнителем и практически до последних дней жизни сохранял верность выбранному жизненному пути. Но как узнать, почему именно этому мальчику из маленького карагинского села выпала судьба нести культуру коренных народов Камчатки по всему миру? Что в нем было особенного? Талант, огромное трудолюбие, открытая душа – бесспорно. Но этими качествами обладали все артисты того, самого любимого и легендарного «Мэнго». Без их самоотдачи и веры в успех не состоялся бы коллектив, ставший сегодня визитной карточкой нашего края.
. Выпускник восьмого класса мечтал о карьере врача, но, увидев своих ровесников, исполнявших танцы, удивительно похожие движениями и ритмами на то, что встречал Николай в родном селе, и вместе с тем разительно от них отличавшиеся, понял – именно там его место, среди этих молодых, черноволосых, гибких юношей и девушек, открывших ему дверь в новый прекрасный мир. Этот мир вместе со своими артистами открывал и Александр Гиль, поверивший в каждого из участников – в Бориса Жиркова и Екатерину Уркачан, Татьяну Романову и Иосифа Жукова. А ведь все они так разительно отличались от канонов хореографического искусства! И тем ценнее было каждое, даже самое маленькое достижение на тернистом пути к успеху. Разве смог бы Николай Лазарев, живи он где-нибудь в Туле или Омске, стать звездой мирового искусства со своими внешними данными? Вряд ли…А вот Корякия, его родина, не только взрастила его, дав характер настоящего бойца, но и подарила уникальный шанс открыть свое дарование.
Николай сполна использовал этот шанс. С первых шагов в самодеятельном ансамбле он репетировал до одури, приучая свое коренастое тело к растяжкам и изматывающим плие, оттачивал музыкальный слух на обязательных распевках, и мог часами придумывать нюансы образов своих героев. Кстати, именно фактура Лазарева, невыигрышная в обычных условиях, стала основой для появления его в ролях Шамана в балете «Мэнго», ловкого Шикуйки в «Эмэм Кутхе», Росомахи в сценке «Охотник и росомаха». Специально для этого артиста Гиль придумал «Танец огня», а знаменитая «Алеуточка», в которой маленький моржонок Коля с огромными усами пытался завоевать внимание прекрасных моржих, стала апофеозом его успеха. По крайней мере, так считали зрители. Перечисление этих образов может создать впечатление, что Коля Лазарев был звездой, этакой примой, выходящей на сцену в определенных номерах. Совсем нет, наравне с другими исполнителями он был и корякским бубнистом, и гостем корякского праздника в тундре. Он искренне переживал за успех или неудачу каждого из мэнговцев, стараясь потом, на репетиции, довести до совершенства каждое движение. Он очень тактично, с любовью работал с молодежью, приходившей в «Мэнго». Его дар педагога-наставника ценил Александр Гиль, который видел Колю в качестве одного из руководителей детской хореографической студии при взрослом ансамбле.
Он учился, работал над собой, много читал, был постоянно занят любимой работой и при этом успевал воспитывать сыновей, ходить на рыбалку с друзьями, Ёськой Жуковым и Володькой Косыгиным, накрывать стол для гостей вместе с любимой Аннушкой.
После гибели Александра Гиля Николай Лазарев, как, впрочем, и другие мэнговцы, стоял на распутье – никто не знал, что будет дальше с коллективом, созданным и пришедшим к славе благодаря этому человеку. Коля попробовал уйти, работать с молодежью, но душа артиста пересилила и он вернулся в «Мэнго». Ненадолго. Большое сердце, бившееся в маленькой груди, остановилось через несколько дней после концертов, посвященных юбилею Гиля в 1993 году. Заслуженный артист РСФСР Николай Лазарев, наш Коля, ушел к верхним людям совсем молодым. А мы…мы остаемся и храним добрую память о наших друзьях, вся жизнь которых – родная Корякия.
